На обломках нусейритского режима Асада в Сирии формируется новый очаг напряженности между Анкарой и Тель-Авивом, который многие эксперты уже характеризуют как структурное и потенциально взрывоопасное.
Турецкие и западные аналитики сходятся в том, что Сирия стала главным театром, где сталкиваются фундаментально противоположные видения регионального порядка.
Постасадовскя Сирия
Турция под руководством Эрдогана рассматривает падение Асада как историческую возможность для создания стабильного, централизованного сирийского государства под своим влиянием.
Анкара уже контролирует значительную часть севера страны через операции против формирований курдских коммунистов (YPG/PKK), поддержку Сирийской национальной армии и тесные связи с новым руководством в Дамаске (Хайат Тахрир аш-Шам и Ахмад Шараа, известным как Абу Мухаммад аль-Джолани).
По оценкам экспертов, Турция развернула около 10 тысяч военнослужащих на севере и стремится к экономической интеграции, включая резкий рост экспорта.
«Израиль», напротив, называет новый сирийский режим потенциальной угрозой, оправдывая свои вымышленные опасения захватом юга Сирии, регулярными карательными рейдами в сирийские сёла, похищениями людей, отравлением сельхоз угодий, террором, обстрелами и убийствами.
Сионисты также активно продвигают идею независимости подконтрольной секты друзов.
«Израиль» открыто заявляет, что предпочитает ослабленную, фрагментированную Сирию, которая не станет платформой для турецкого влияния.
Как отмечают эксперты, эти расхождения создают прямой конфликт интересов: Турция хочет сильное протурецкое государство, «Израиль» — буферную зону и расчлененную на зоны влияния.
Западные аналитики, подчеркивают, что это не временное напряжение, а столкновение стратегических доктрин.
Эскалация риторики и подготовки
Турецкая сторона усиливает критику «израильских» налетов на Сирию и Ливан, рассматривая их как угрозу собственной безопасности. Эрдоган и министр иностранных дел Хакан Фидан неоднократно заявляли, что действия «Израиля» дестабилизируют регион и могут пересечь «красные линии» Анкары.
С другой стороны, сионистские главари прямо угрожают Анкаре, подчеркивая готовность блокировать любые турецкие усилия.
Аналитики, отмечают признаки внутренние приготовления к Турции к военному кризису: изменения в правилах мобилизации, развитие ракетных программ (Tayfun, Cenk, Yildirimhan), усиление ПВО («Стальной купол»). Хотя официально «Израиль» не назван главной целью, риторика и логистика указывают именно на этот сценарий, особенно на сирийском театре.
Западные наблюдатели все чаще говорят о возможности вооруженного конфликта на фоне укрепления позиций Турции в Сирии, и агрессивной оккупации юга Сирии «Израилем».
Фактор НАТО и международные ограничения
Одним из ключевых вопросов остается позиция НАТО. Турецкие и западные эксперты подчеркивают, что Статья 5, которая предусматривает автоматическую реакцию на агрессию в рамках коллективной обороны. Но в случае войны с «Израилем» (не членом альянса), этот протокол вряд ли будет задействован.
Каждая страна-член будет оценивать ситуацию индивидуально, учитывая собственные интересы и сильное произраильское лобби в Вашингтоне. Это делает прямую поддержку Анкары маловероятной в гипотетическом турецко-«израильском» столкновении.
Аналитики The Washington Institute рекомендуют США активно посредничать, чтобы предотвратить эскалацию, используя рычаги влияния на обоих союзников. Brookings Institution отмечает, что Вашингтон должен «якорить» Турцию в НАТО и управлять турецко-«израильским» соперничеством, пока оно не стало кинетическим.
Перспективы
Прямой полномасштабной войны между Турцией и Израилем пока не предвидится — обе стороны осознают риски, включая экономические потери для Анкары и стратегическую угрозу самого существования «Израиля», т.к. в случае войны турки вряд ли ограничатся лишь перестрелками по иранскому сценарию. Ситуацию будет диктовать география и приоритеты.
Однако «управляемая нестабильность» в Сирии, сочетание идеологической враждебности, военных приготовлений и агрессивных, маниакальных претензий еврейских сионистов при отсутствии эффективных механизмов деэскалации, делают конфликт «больше не невозможным», как отмечают турецкие обозреватели.
Кавказ-Центр
