Растущее напряжение между Анкарой и Тель-Авивом на фоне трансформации Сирии после падения режима Башара Асада, стало темой обсуждения в аналитических центрах.

Эксперты по региону, включая аналитиков Washington Institute for Near East Policy, отмечают, что конфликтующие интересы двух сторон в новой Сирии создают потенциал для прямой конфронтации, хотя обе стороны пока избегают открытого военного столкновения.

Сирийский фактор как катализатор

После смены власти в Дамаске Турция активно поддерживает процесс централизации под контролем новых властей, стремясь обеспечить возвращение сирийских беженцев, нейтрализовать формирования курдских коммунистов YPG/PYD и восстановить своё историческое влияние.

Анкара видит в стабильной, дружественной Сирии стратегический буфер и экономическую возможность — турецкие компании уже готовятся к крупным инвестициям в восстановление.

«Израиль», напротив, с глубоким беспокойством наблюдает за этими процессами. Тель-Авив проводит политику т.н. «превентивных ударов» и создания «зон безопасности» в приграничных районах, повторяя старую пропагандистскую версию об «угрозах со стороны проиранских групп» или «усиления радикальных элементов».

«Израильские» эксперты, такие как бывший глава стратегического планирования ЦАХАЛ Ассаф Орион, подчёркивают необходимость деэскалации и коммуникации, чтобы предотвратить превращение тактических разногласий в военный конфликт.  

«Израиль» предпочитает фрагментированную или слабую Сирию, где можно действовать по своему усмотрению, в то время как Турция выступает за сильное централизованное государство.

При этом именно «Израиль» и его главари, на фоне предвкушения разгрома Ирана, первыми объявили, что следующей целью сионистов станет Турция. Все свои сентенции и угрозы Тель-Авив оформляет талмудической доктриной о создании «великого Израиля» по «приказу Бога».

Сдвиги в американской политике и роль Трампа

Ключевым элементом текущей динамики стал заметный поворот в подходе Вашингтона. Президент Трамп на недавнем саммите НАТО в Анкаре демонстрировал тёплые отношения с Эрдоганом, называя его «потрясающим союзником», и рассматривал возможность снятия ограничений на поставки Турции современных вооружений, включая F-35.

Это вызвало резкую реакцию в «Израиле»: Нетаньяху пугает, что такая сделка «уничтожит баланс сил» на Ближнем Востоке и спровоцирует «агрессивные устремления Анкары».

Аналитики отмечают, что Вашингтон всё чаще рассматривает Турцию как ключевого игрока для стабилизации региона, противодействия остаточному иранскому влиянию и управления миграционными и «террористическими» рисками.

Одновременно поддержка «Израиля» остаётся прочной, но приоритеты США эволюционируют в сторону более прагматичного баланса, где Анкара воспринимается как влиятельный член НАТО с крупнейшей армией в альянсе после американской.

Военный баланс и риски эскалации

Турция обладает значительным преимуществом в численности войск, промышленной базе и контроле над ключевыми морскими путями в восточном Средиземноморье.

Её военно-морские силы, включая современные подводные лодки и десантные корабли, а также развитие беспилотной авиации (Bayraktar и другие платформы), дают Анкаре инструменты для потенциальной блокады или проекции силы.

«Израиль», в свою очередь, сохраняет качественное превосходство в авиации, и в ядерном сдерживании, хотя его стратегическая глубина сильно ограничена (а точнее, ее попросту нет). Наземные войска «Израиля», как показал опыт войны в Газе и Ливане, не способны противостоять регулярной армии крупной страны.

Эксперты по безопасности считают, что прямая война была бы катастрофой для всех сторон. Турецкие аналитики и военные наблюдатели подчёркивают способность Анкары к длительной войне на истощение, в то время как «израильские» комментаторы акцентируют технологическое превосходство и поддержку ключевых партнёров (в первую очередь США).

Однако взаимная зависимость от США и риски втягивания НАТО делают полномасштабный конфликт маловероятным в ближайшей перспективе.

Перспективы

Эксперты отмечают двойственную природу политики Эрдогана: публичная риторика, которая нервирует «Израиль», сочетается с «циничным реализмом», который не допускает полного разрыва.

Аналогично, «Израиль», несмотря на агрессивные заявления, предпочитает избежать прямого военного конфликта, прекрасно осознавая, что Турция не Иран и что войны ограниченной дальней перестрелкой не будет. Турки могут оказаться в «Израиле» в течение суток-двое, если война все же случится.

Возможным выходом видится американское посредничество в формате трёхсторонних или двусторонних механизмов деэскалации: координация по борьбе с иранскими сетями, определение «красных линий» в Сирии и постепенная нормализация.

США считают, что стабилизация Дамаска, включая т.н. «интеграцию меньшинств» и «разоружение радикалов», могла бы снизить напряжённость с «Израилем».

Тем не менее, риски остаются высокими. Конкуренция за влияние в Сирии, энергетические и морские споры в Средиземноморье, внутренняя политика и особенно мессианский сектантский фанатизм евреев «Израиля» могут подтолкнуть к войне.

Кавказ-Центр