Эксперты с многолетним опытом в разведке и военном планировании отмечают, что американские удары по Ирану не достигают стратегических целей, в то время как ответные действия Тегерана демонстрируют высокую эффективность и ставят под угрозу позиции США и их союзников в регионе.
Бывший аналитик ЦРУ Ларри Джонсон и отставной полковник армии США Лоуренс Уилкерсон подчеркивают: Вашингтон рискует истощить свои ресурсы в затяжной кампании, где Иран удерживает ключевые козыри.
Тактические реалии: ограниченные возможности и растущие потери
По оценкам Ларри Джонсона, США сталкиваются с фундаментальной проблемой боеприпасов. Удары по иранским целям наносятся преимущественно крылатыми ракетами типа Tomahawk и JASSM, а также ограниченным числом высокоточных ракет (PrSM).
Производство ATACMS прекращено, а запасы PrSM на 2026 год крайне скромны — всего около 54 единиц.
Командование США в Индо-Тихоокеанском и Европейском театрах также претендуют на эти ресурсы, что создает острый дефицит. Каждая серия ударов по южному побережью Ирана необратимо сокращает арсеналы, которые невозможно быстро восполнить, особенно с учетом зависимости от редкоземельных элементов, поставки которых контролирует Китай.
В отличие от этого, Ирану достаточно сосредоточить усилия на относительно небольшом числе целей: ключевых авиабазах в Иордании (включая Al-Azraq с F-18 и F-35), Кувейте, Бахрейне, Катаре, ОАЭ, а также логистических узлах.
Регулярные удары по ним, в том числе с использованием дронов типа Shahed-136, делают базы практически непригодными для эксплуатации. Эксперты отмечают успешные попадания по порту Фуджейра (ОАЭ), супертанкерам и крупному складу в Кувейте — без эффективного противодействия американского ПВО.
Джонсон подчеркивает: Иран не нуждается в атаках по сотням целей; достаточно систематически выводить из строя 8–10 критических объектов.
Стратегическое превосходство: Ормузский пролив и ядерный фактор
Лоуренс Уилкерсон акцентирует внимание на центральном элементе конфликта — контроле над Ормузским проливом. Именно здесь Иран занимает доминирующую позицию, способную парализовать значительную часть глобальных поставок нефти.
Попытки дипломатического урегулирования через меморандумы о взаимопонимании и альтернативные каналы (включая предложения Катара) провалились. Оман и другие акторы склонны действовать в соответствии с собственными интересами, а не под давлением Вашингтона.
Ядерный вопрос остается вторым краеугольным камнем. Эксперты выражают сомнения в том, что США имеют реальный план по нейтрализации иранской ядерной программы. Наземная операция — единственный способ физического контроля над материалами — выглядит крайне рискованной.
Уилкерсон отмечает, что Иран может уже обладать собранными боеголовками на носителях, готовыми к применению в случае дальнейшей эскалации, особенно на фоне действий «Израиля» в Ливане. Трамп, по его словам, демонстрирует отсутствие внятной стратегии, используя риторику и намеки на крайние меры.
Более широкий контекст: истощение коалиции и глобальные игроки
Ситуация усугубляется неприятными реалиями. Коалиция, поддерживающая США, сталкивается с перенапряжением сил: военные ресурсы сконцентрированы вдоль побережья Персидского залива, но без изменения базовой стратегической динамики.
Удары по Ирану, по словам Уилкерсона, лишь «роют могилу глубже», в то время как Тегеран демонстрирует устойчивость, опираясь на поддержку России и Китая. Пекин и Москва выступают важным фактором, сдерживающим более агрессивные сценарии.
Контроль над Ормузским проливом дает Ирану асимметричное преимущество: даже угроза минирования или атак на танкеры вызывает резкий рост цен на энергоносители.
Аналитики отмечают, что современные иранские возможности — комбинация береговых противокорабельных ракет, дронов, подводных и надводных беспилотников — делают прорыв в проливе чрезвычайно дорогостоящим.
При этом запасы высокоточных боеприпасов у США ограничены многолетними расходами в других конфликтах, а промышленная база не готова к быстрому масштабированию производства.
Перспективы: риск затяжной войны и эскалации
Эксперты сходятся во мнении, что текущая траектория ведет к затяжному противостоянию, выгодному Ирану. Вашингтон расходует невосполнимые ресурсы на тактические удары, в то время как стратегические цели — контроль пролива и ядерная программа — остаются недостижимыми.
Переброска активов в «Израиль», если она произойдет, лишь создаст новую уязвимую цель.
В условиях, когда традиционные инструменты военного превосходства упираются в пределы, а глобальные цепочки поставок и союзнические обязательства подвергаются стресс-тесту, конфликт в Персидском заливе рискует стать катализатором более широкой перестройки баланса сил.
Как отмечают Джонсон и Уилкерсон, отсутствие четкой стратегии у американского руководства лишь усиливает позиции тех, кто готов к длительному противостоянию и использует географию и асимметрию в свою пользу.
Развитие событий потребует от всех участников конфликта тщательного взвешивания рисков: от локальной эскалации до глобальных экономических потрясений.
В эпоху экономических войн и гибридных угроз именно контроль над критическими логистическими узлами вроде Ормуза определяет не только исход отдельного кризиса, но и контуры будущего мирового порядка.
Кавказ-Центр
