В отношениях между Вашингтоном и Тель-Авивом, традиционно считавшихся одним из самых прочных альянсов в истории, возник серьезный разлад.

Согласно сообщениям авторитетных источников, включая Axios и журналиста Барака Равида, близкого к сионистским главарям, президент США Дональд Трамп в телефонном разговоре прямо потребовал от Нетаньяху начать вывод войск из Сирии и Ливана.

Формулировки, по словам американского чиновника, были далеки от дипломатического этикета: оккупация части Сирии и Ливана создает ненужную напряженность и рискует спровоцировать эскалацию, считают в Вашингтоне.

Нетаньяху ответил фактически отказом. Его офис повторил старую пропагандистскую сентенцию о т.н. «зонах безопасности» вдоль границ «Израиля».

Этот дипломатический эвфемизм, обозначает сохранение оккупации над значительными территориями в южном Ливане (к югу от реки Литани) и на юге Сирии за линией разграничения на Голанских высотах.

Сам Нетаньяху публично заявил, что больше не будет терпеть «террористические армии» на границах и что «Израиль» якобы создал безопасные зоны «вокруг и внутри» Ливана, Газы и Сирии. Это прямой вызов позиции Белого дома.

Эксперты по Ближнему Востоку и анонимные источники в «израильских» военных кругах, отмечают нюансы: даже в банде «цахал» якобы были удивлены утечкой информации из Вашингтона о разговоре, что порождает версии либо о крайней закрытости переговоров, либо о целенаправленном сливе для давления на Нетаньяху.

Белый дом не опроверг информацию, а Трамп позднее публично заявил, что Ахмад Шара должен разобраться с «Хезболлой», подчеркнув предпочтение более «точечного» подхода без разрушения инфраструктуры шиитской группировки.

Политическое выживание vs. стратегические интересы США

По мнению экспертов причины конфликта между Трампом и Нетаньяху глубже тактических разногласий. Многие комментаторы, включая «израильских» политологов, связывают позицию Нетаньяху с его личной ситуацией.

На фоне приближающихся выборов и угрозы судебных преследований он якобы нуждается в образе жесткого защитника безопасности «Израиля». Продолжение оккупации позволяет Тель-Авиву демонстрировать силу, но одновременно блокирует более широкие региональные планы Вашингтона.

Трамп, судя по его риторике, стремится к переформатированию ближневосточной политики: ослабление или демонтаж иранского влияния, стабилизация через локальных акторов (включая Сирию под властью подконтрольного Ахмада Шараа) и минимизация прямого вовлечения США и «Израиля» в затяжные оккупации.

Оккупация чужих территорий воспринимается как фактор, провоцирующий нестабильность на Ближнем Востоке и мешающий потенциальным сделкам или нормализации.

Это не первый сигнал напряженности. Вспомним предыдущие эпизоды, когда интересы Вашингтона по деэскалации расходились с «израильской» доктриной превентивных действий и т.н. «буферных зон».

Аналитики, отслеживающие динамику активности американо-«израильского» лобби, подчеркивают: альянс остается стратегическим, но личные отношения и приоритеты Трампа и Нетаньяху создают трещины.

Нетаньяху рискует подорвать поддержку со стороны ключевого союзника ради внутреннего консенсуса.

Более широкий контекст: зоны безопасности и иранский фактор

Израильская стратегия т.н. «зон безопасности» имеет долгую историю — от агрессии против Ливана в прошлом до текущих действий после обострений с «Хезболлой» и ХАМАС.

Оккупация территорий позволяет нейтрализовать угрозы ближнего боя, но создает проблемы легитимности и постоянный повод вооруженных конфликтов. Эксперты по безопасности отмечают, что такие зоны эффективны тактически, но стратегически привязывают ресурсы, осложняют дипломатию и создают предпосылки для бесконечных войн.

Для Вашингтона приоритет — не допустить втягивания в новый крупный конфликт на фоне других глобальных вызовов. Планы по давлению на Иран (от санкций до периодических ударов по узловым центрам Ирана) требуют координации, а не независимых действий союзника, которые могут спровоцировать цепную реакцию и расширить театр военных действий.

В Вашингтоне, судя по всему, считают сирийский фактор важным инструментом для обеспечения своих интересов: стабилизация Дамаска и перекладывание усилий против «Хезболлы» на режим Ахмада Шараа могло бы, по мнению США, стать частью «сделки века» или хотя бы передышки.

Последствия для региональной стабильности и глобальной геополитики

Разлад между Вашингтоном и Тель-Авивом несет риски для обеих сторон. Для «Израиля» — потенциальное охлаждение с администрацией Трампа, что ослабит позиции в конгрессе по вопросу военной помощи.  

Для США — демонстрация того, что даже ближайшие союзники не всегда следуют в фарватере Белого дома.

В более широком смысле ситуация иллюстрирует классическую дилемму экономических войн и геополитики: сверхдержава пытается управлять рисками и перераспределять бремя, в то время как региональный игрок приоритизирует выживание и максимальную безопасность.

Но в случае с «Израилем» ситуация еще более печальная. Сектантский фанатизм, претензия на богоизбранность и заявленные планы по созданию «великого Израиля» за счет захвата территорий стран Ближнего Востока усугубляет проблему для США.

Вашингтону рано или поздно придется разобраться в своих собственных приоритетах – либо Америка останется придатком агрессивной экспансионизма «Израиля», замешенного на религиозном фанатизме, либо США все же решат, что «своя рубашка ближе к телу».

Аналитики, изучающие динамику альянсов, напоминают: особые отношения позволяли «Израилю» очень многое, но в эпоху многополярности и внутренних политических турбулентностей они становятся через чур обременительными.

Будет ли этот эпизод разрешен компромиссом — через закулисные договоренности или состоится частичный вывод войск с сохранением влияния — или перерастет в более глубокий кризис, покажет ближайшее время.

Ясно одно - в современном мире даже самые крепкие альянсы требуют постоянной калибровки интересов, а личные факторы лидеров и политическая динамика могут перевешивать стратегическую логику.

Кавказ-Центр