Кавказ-Центр предлагает расшифровку разговора с Мовлади Удуговым о событиях 6 августа 1996 года и некоторых деталях, предшествовавших этим событиям.
Записано со слов М. Удугова:
- Говоря о штурме 6 августа, надо начать с мартовской операции 1996 года, когда по приказу Джохара муджахиды вошли в Грозный и провели 3-х дневную «зачистку» города. По сути, это была генеральная репетиция перед 6-м августом. Сама операция была задумана, как акт возмездия врагу за его преступления против мирного населения.
Тогда за короткий срок произошла серия ключевых событий, которые в конечном итоге и привели к победе 6 августа – операция муджахидов в марте (мартовская «зачистка» Грозного), шахада (иншааЛлах) Джохара в апреле, переговоры в Кремле в конце мая, выборы в России июнь-июль. Сразу после выборов русские нарушили все договоренности и возобновили боевые действия.
Где-то во второй половине июля от Зелимхана Ядндарбиева (он находился тогда в Шатойском р-не, если я не ошибаюсь) пришла записка Аслану Масхадову с приказом подготовить операцию по штурму Грозного.
Я помню тогда этот приказ активно обсуждался среди командиров. Были некоторые, кто выражал сомнение в целесообразности штурма. Но Аслан сразу же стал готовить операцию, которую назвали «операция Джихад».
В то время я находился в Веденском районе и все происходило на моих глазах. Где-то в 20-х числах июля Аслан созвал военное совещание. Стали собираться в Махкеты. Я сейчас не помню точно по дням, но собирались несколько дней. Прибыли некоторые командиры. Те, кто не смог сам участвовать прислали своих представителей.
Последнее совещание, на котором был обсужден план штурма Грозного прошло в Махкеты. Там же решили составить обращение к русским солдатам (написать его поручили мне), которое потом зачитывали по рации муджахиды (в интернете есть видео, как они зачитывают текст обращения).
Опять же, я не помню точное число, но это был конец июля, когда русские прорвались через ущелье реки Басс, как раз в это время в Махкеты мы проводили совещание.
Было решено выйти из Махкеты, т.к. была угроза окружение. К этому времени практически все командиры получили план действий, маршруты движения в Грозный, были распределены зоны и участки ответственности.
Сам план штурма и ведения боевых действий от начала и до конца был полностью подготовлен Асланом.
Выходя из Махкеты, мы разделились на две группы. Я ушел с группой Аслана. С нами был и Анзор Масхадов. Мы выдвинулись через ущелье реки Ваштар и далее в направлении Чишки. Мы передвигались по лесному массиву. Когда шли, в лесу встретили группу Шамиля Басаева.
Помню они с Асланом уединились и долго разговаривали. В совещании в Махкеты лично сам Шамиль не участвовал. Если я не ошибаюсь, то в конце июля, в начале августа группа Басаева дислоцировалась в районе Дуц-Хоти.
У Шамиля были сухпайки, и он поделился с нами этими пайками. У нас тогда еды вообще не было. Была проблема с едой и водой.
Помню такой эпизод. У меня на шее висел японский бинокль. Этот бинокль мне подарил Хамзат Гелаев. Когда Шамиль увидел этот бинокль он попросил его у меня. Но я сказал, что это подарок Гелаева, поэтому не могу его отдать.
Правда потом я пожалел, что не отдал, т.к. во время перехода через Аргун, я чуть не утонул, а бинокль унесло течением. Там же я лишился своего спутникового телефона, точнее он был у меня в рюкзаке за спиной, но забился песком и уже не после этого не работал.
После встречи Шамиль и его группа пошли другим маршрутом. Мы продолжили движение в направлении Чишки.
Нас вел проводник. Когда ночью переходили Аргун, я поскользнулся на камне и меня понесло течение. Охранник Аслана (Умар Сугаипов) быстро пошел за мной и успел перехватить меня за руку, вытащив из воды. Да, это тот Умар Сугаипов, который во вторую войну перебежал к Кадырову (был в Лондоне помощником Закаева, пытался организовать покушение на Басаева, а потом уехал в Чечню к Кадырову).
Еще из эпизода нашего передвижения. Когда мы перешли Аргун, прошли открытый участок. И наш проводник повел нас на какую-то возвышенность с очень густым кустарником. Это было время, когда стало светать, но было еще темно. Нужно было идти вверх сквозь жесткий кустарник.
Никакой тропинки не было. Помню, что очень сильно устал, рюкзак был тяжелый, одежда еще не высохла и была мокрой, ноги практически не двигались. Тогда Ахмад Авдорханов взял меня за руку и силой потащил за собой проламывая кустарник.
Затем мы переждали день и в конце концов, уже ночью мы остановились в месте с очень высокой травой. Нужно было передохнуть. Это были какие-то заросли. Оказалось, что мы остановились недалеко от артиллерийских позиций русских. Я думаю, что в нескольких десятках метрах, т.к. когда они начали стрелять, звуки выстрелов были настолько громкими, что буквально разрывали слух.
В итоге проводник довел нас до места назначения. Уже там наша группа снова разделилась. Аслан дал второй группе задание, и они уехали. Достали автотранспорт. Я все время был с Асланом. В течение 2 дней мы побывали в нескольких селах. Затем остановились в доме в одном из сёл. Называть сёла и имена я не буду.
Все это время, когда мы обзавелись транспортом и передвигались, Аслан посылал курьеров по различным адресам с сообщениями, продолжая подготовку. Также были моменты, когда удавалось связываться по рации.
Затем, это было, скорее всего 3 или 4 августа, мы с Асланом остались фактически вдвоем в доме в одном селе. Я помню, как Аслан сильно переживал. Мы с ним разговаривали, обсуждали ситуацию.
Из разговора я понял, что переживание связано с тем, что ему предстоит отдать приказ на штурм, т.е. взять на себя ответственность за возможные последствия и за возможную смерть муджахидов. По договоренности, операцию должна была начаться после отдельного приказа Аслана.
Масхадов всегда носил с собой тетрадь, куда все записывал. Помню, что он говорил, что муджахидов по его подсчетам всего 800 или 850 человек. И что сил мало и риск большой.
В ходе очередного нашего разговора я предложил Аслану – «Сделай истихару и прими решение», вспомнив, как об истихаре часто говорили муджахиды и командиры исламского батальона (Адам Умалатов, Супьян Абдуллаев, Ислам Халимов, Иса Умаров, Апти Тагиров, Идрис Сулумхаджиев и др.)
Аслан так и сделал. Я помню, как он совершил молитву истихара. На второй день мы с Асланом разделились. Он отдал приказ на штурм. Еще до 6 августа некоторые группы муджахидов уже находились в пригородных районах Грозного.
В ночь с 5 на 6 августа началось вхождение в город.
После того, как мы разделились с Асланом, я обосновался в доме в одном из населенных пунктов недалеко от Грозного. К тому времени у меня был сотовый телефон, который удалось достать на подставное лицо. Сотовая связь тогда уже работала.
У меня была рация и сотовый телефон. Один из муджахидов (его звали Идрис, позже он возглавил департамент связи, кстати он был в нашей группе во время выхода из Махкеты) на УАЗе установил точку ретранслятора на 30-м участке в Грозном. Через него шла ретрансляция связи между муджахидами. На видео в интернете, где зачитывает обращение к русским, есть и Идрис, как раз на этой высотке.
Таким образом, у меня был прямой доступ к радиоэфиру, и я знал, где и что происходит. Когда начался штурм, я по нескольку раз в день поднимался на чердак и звонил в различные агентства и сообщал о боевых действиях в городе.
Когда в первые дни стало ясно, что муджахиды владеют инициативой, в город подтянулись еще порядка 1,5- 2-х тысяч ополченцев. Ожесточенные бои шли почти неделю.
Помню некоторые переговоры муджахидов по рации. О нескольких отбитых атак русских со стороны Черноречья (там прорывался спецназ). О десятках танках и БТРах подбитых на Старопромысловском шоссе. Об уничтоженных русских в Заводском районе в промышленной зоне.
О штурме зданий ФСБ, МВД и правительства Завгаева в центре города. О разгромленных русских колоннах, которые шли из аэропорта Шейха Мансура и Ханкалы.
По сотовой связи удалось связаться с журналистами, которые оказались заблокированными из-за боев. Тогда пытались организовать их вывод из зоны боевых действий.
Также помню, как выходил на связь Хаттаб, который действовал за пределами города, устраивая засады на пути движения русских, которые пытались перебросить в Грозный помощь. Так было на Курчалоевском направлении, где разгромили русскую колонну.
Когда Аслан готовил операцию по штурму Грозного, Хаттаб передал, что в городе воевать он не привык и полезнее он будет за пределами, охотясь на колонны русских по афганскому опыту, обрезая коммуникации и помощь. Аслан дал согласие.
За городом также действовали другие более мелкие группы.
С помощью ручного сканнера также слушал русских. Запомнился разговор, когда русские пытались прорваться со стороны Аргуна. Как они матерились, кричали, что их подставили. Мол, боевики везде засады организовали, а нас бросают на смерть.
Также несколько раз слушал разговоры завгаевцев. Они жаловались, что их милиционеры не получают помощи.
Помню один голос, скорее всего какого-то чеченского чиновника Завгаева, который разговаривал по рации с русским генералом, просил, чтобы задействовали тяжелые бомбардировщики.
Почему запомнил этот голос, я его слышал и до этого, когда в июле русские разбомбили Махкеты, тогда по сканнеру этот же человек, разговаривал с кем-то из русских генералов и явно подлизываясь сказал, привожу точно его слова - «хорошо вы дали им просра….я».
Тогда русские разбомбили Махкеты убили много людей, в т.ч. детей и женщин.
Аслан четко руководил, распределяя ресурсы и корректируя ход боевых действий. Русских практически везде в городе заблокировали. Потом 12 августа Пуликовский объявил ультиматум. Дал 48 часов и грозился стереть город с его жителями с лица земли.
Тогда некоторые высказывали мнение повторить мартовский вариант и выйти из города. Но Зелимхан Яндарбиев заявил, что выходить нельзя и он такой приказ не даст. Его поддержал Аслан Масхадов.
В итоге, по истечении 48 часов ультиматума, 15 августа генерал Лебедь прорвался из Дагестана в Чечню, пытаясь встретиться с Асланом, чтобы «остановить войну» (как потом выяснилось, «прорыв» Лебедя был организован с помощью Ахмада Кадырова, старого агента КГБ по кличке «Адам», которого Москва задействовала, чтобы остановить полный разгром русских в Грозном).
Ну, и дальше всем известные события. Лебедь и его группа несколько раз встречалась с Асланом Масхадовым. Я также участвовали в этих переговорах, они проходили в Новых Атагах.
А 31 августа Масхадов и Лебедь подписали Хасавюртовские соглашения.
Кавказ-Центр
