В кругах глобального западного истеблишмента, где концентрация капитала и технологической мощи достигла беспрецедентного уровня, самые влиятельные фигуры начинают нервничать и проговариваться.
Недавнее выступление CEO BlackRock Ларри Финка на Milken Institute Global Conference, которое активно обсуждает Такер Карлсон, стало одним из таких моментов.
Финк, управляющий триллионами долларов и активно инвестирующий в инфраструктуру ИИ вместе с Microsoft, Nvidia и другими гигантами, открыто заговорил о рисках «домашнего терроризма» в отношении дата-центров искусственного интеллекта.
Это не случайная оговорка. По словам Финка, BlackRock и партнёры контролируют значительную часть новых мощностей для ИИ в США. Однако рост спроса на энергию и вычислительные ресурсы сталкивается с сопротивлением: локальные общины недовольны нагрузкой на электросети, ростом тарифов, использованием воды и сельскохозяйственных земель.
В ответ Финк предлагает переосмыслить безопасность — вплоть до размещения объектов под землёй, чтобы защитить их от дешёвых дронов стоимостью в несколько тысяч долларов, которые могут стать оружием недовольных граждан.
Такер Карлсон интерпретирует это как признак глубокого страха элит перед «пробуждением» масс. Когда человек, символизирующий финансовую верхушку, заявляет о необходимости фортификации критической инфраструктуры от собственных граждан, это говорит о кризисе доверия куда больше, чем любые социологические опросы.
Элиты, десятилетиями продвигавшие глобализацию, финансовую инженерию и технологический прогресс как безусловное благо, теперь сталкиваются с обратной реакцией — популизмом, локализмом и растущим скепсисом к западным институтам.
Контекст: от Давоса к реальности
Это признание перекликается с более ранними заявлениями Финка на Давосе-2026. Как новый со-председатель Всемирного экономического форума (после ухода Клауса Шваба), он признал, что Давос воспринимается как «элиты в эпоху популизма» в условиях «глубокого институционального недоверия».
«Мир теперь гораздо меньше доверяет нам в формировании будущего», — отметил он.
BlackRock — не просто фонд. Это машина, управляющая активами на сумму свыше 10 трлн долларов, с огромным влиянием на корпоративную Америку через голосование акциями и ESG-политику (хотя в последние годы компания несколько дистанцировалась от наиболее радикальных «зелёных» инициатив под давлением республиканских штатов).
Инвестиции в ИИ-инфраструктуру — это ставка на будущее, где данные и вычисления станут новым «нефтяным полем». Но, как и в случае с глобализацией 1990–2010-х, выгоды концентрируются у «владельцев моделей, данных и инфраструктуры», а издержки (безработица, рост неравенства, локальные кризисы) ложатся на общество.
История показывает, что такие разрывы редко проходят мирно. Популизм Трампа, Brexit, протесты «жёлтых жилетов», фермерские бунты в Европе, растущий скептицизм к Big Tech — всё это симптомы одной болезни: ощущение, что элиты играют в свою игру, а остальным остаются крохи и моральные лекции.
Геополитические и стратегические последствия
С точки зрения безопасности и геополитики ситуация многогранна:
1. Уязвимость критической инфраструктуры. Признание Финка подчёркивает, насколько хрупкой стала зависимость современных экономик от огромных дата-центров.
В эпоху дронов (от Украины до Ближнего Востока мы видели, как дешёвые БПЛА меняют правила войны) защита таких объектов требует новых парадигм — от физической фортификации до кибер- и антидроновых систем.
Государства (США, Китай, ЕС) будут вынуждены теснее координировать с частным сектором, что размывает границу между корпоративной и национальной безопасностью.
2. Энергетический дефицит. ИИ-бум резко увеличивает спрос на электроэнергию. В США уже возникают конфликты вокруг новых газовых электростанций и возобновляемых источников. Это усиливает геополитическую важность энергетики и может привести к новым альянсам (или конфликтам) вокруг урана, СПГ и критических минералов.
3. Политическая нестабильность. Страх перед «домашним терроризмом» отражает более широкую проблему легитимности. Если элиты начинают видеть в рядовых гражданах потенциальную угрозу, это ускоряет поляризацию.
В США это вписывается в контекст дебатов о Deep State, Big Tech цензуре и корпоративном влиянии на политику. В Европе — в контекст миграционного кризиса, деиндустриализации и зелёного перехода.
4. Глобальное соперничество. Пока Запад (и BlackRock) строит дата-центры, Китай и другие автократии могут предлагать более авторитарные, но стабильные модели контроля. Это создаёт конкурентное давление: кто быстрее масштабирует ИИ без внутренних бунтов?
Итог: конец иллюзий?
Лари Финк прагматичный капиталист. Его слова — это сигнал, что старая модель «глобализация выгодна всем» треснула окончательно. Будущее ИИ может повторить траекторию глобализации после окончания Холодной войны: колоссальный рост производительности для немногих и социальный стресс для многих.
Вопрос в том, смогут ли элиты адаптироваться — разделив выгоды, инвестируя в человеческий капитал, восстанавливая доверие через реальную локальную политику — или продолжат строить подземные бункеры и называть сопротивление «терроризмом». История учит, что второй путь редко заканчивается хорошо.
Мы вступаем в эпоху, где технологический и финансовый суперкласс вынужден считаться с физической и политической реальностью. Такер Карлсон в своём стиле просто озвучил то, что многие уже чувствуют: когда самые богатые и влиятельные начинают бояться собственных граждан с дронами — это не признак силы системы, а симптом её глубокой уязвимости.
Время больших потрясений только начинается.
Кавказ-Центр
