На фото: «Психушка» в Краснодаре, которую использует ФСБ для наказания инакомыслящих
3 октября 2001 года Евгений Новожилов, будучи в удручённом состоянии, в телефонном разговоре со своей знакомой из Анапы Викторией Подлозней сказал следующее: «… такое желание — взять какой-нибудь «Боинг», угнать, ну, Ил-86 тоже подойдёт, и в какой-нибудь небоскрёб шарахнуться».
Подлозняя восприняла это высказывание адекватно — как литературную метафору для выражения эмоционального состояния.
Но краснодарские ФСБ и прокуратура любую метафору превратят в преступление, если им это очень нужно. Тогда как раз было позарез как нужно.
25 октября 2001 года прокуратура г. Краснодара возбудила против Евгения Новожилова уголовное дело № 24940 по ст. 207 УК РФ «Заведомо ложное сообщение об акте терроризма». Не было пострадавших, не было нанесённого ущерба — и на одной метафоре сшито «дело»…
Следователь городской прокуратуры младший советник юстиции Константинн Леснов сфабриковал протокол несуществовавшего допроса матери Евгения Новожилова, в котором квадратным языком ефрейтора ФСБ утверждалось, что у Евгения якобы были «проблемы с психикой», что он якобы два раза пытался покончить с собой. Ни на каком допросе ни в какой прокуратуре мать Евгения никогда не была.
16 ноября 2001 года Евгений Новожилов явился по повестке в городскую прокуратуру, где ему было предъявлено обвинение. Здесь следователь К.С. Леснов совершил ещё один подлог. В показанной Евгению «фабуле обвинения» говорилось, что о «проблемах с психикой» и «попытках самоубийства» рассказала Виктория Подлозняя.
Подлозняя по просьбе ФСБ упомянула «серьёзные проблемы с психическим состоянием». (За несколько месяцев до «рокового» телефонного разговора она призналась Евгению, что торговую фирму, в которой она работает, «крышует» анапская ФСБ. Так что её, в принципе, могли попросить сказать что угодно…)
Но о «попытках самоубийства» в протоколе её допроса, который Евгению, конечно, не дали прочитать, нет ни одного слова.
В тот же день Евгений Новожилов был доставлен в 3-е («экспертное») отделение краевой психбольницы. Психиатрам была передана толстая папка с «антироссийскими» высказываниями Евгения и со статьёй из «Краснодарских известий».
Краснодарские врачи рассказывают, что главврач краевой психушки Виктор Косенко был большим другом полковника Буданова. У Косенко 2 сына — оба учились в краснодарском ракетном училище. Одного из них по завершении учёбы отправили в Чечню. Буданов посодействовал, чтобы его перевели в другое — спокойное место. В заведении друга Буданова «диагноз» Евгения был предрешён.
64-летняя мать Евгения была в полном отчаянии и не знала, что делать. Денег не было — следовательно не было и адвоката. Один из руководителей московского «Мемориала» Татьяна Касаткина порекомендовала краснодарского «мемориальца» и «правозащитника» Евгения Гайдаша. Но этот «правозащитник» отказался что-либо делать бесплатно.
Поддерживавший Евгения Новожилова лидер краснодарских анархистов Дмитрий Рябинин, который знал о том, что Евгений 16 ноября домой не вернётся, струсил и затих. Только почти через полтора месяца он прислал к матери Евгения «гонца», чтобы спросить, что же случилось.
А случилось много чего. 4 декабря 2001 года комиссия «экспертов-психиатров» в составе председателя комиссии А.И. Наджарьян, главврача 3-го отделения А.В. Колесниковой и «лечащего врача» В.А.
Ворониной признала Евгения Новожилова невменяемым. Диагноз классический диссидентский — «шизофрения».
Валентина Воронина не была простым «лечащим врачом». Ещё в 80-е годы она «лечила» в краснодарской городской психбольнице (КГПБ) диссидентов от их «болезненного» антисоветизма.
18 января 2002 года Советский районный суд г. Краснодара вынес определение, в котором предписывал Евгению Новожилову «принудительное лечение в психиатрической больнице общего типа». Адвоката на заседании не было. В определение суда и в протокол вписали некоего казённого адвоката Щебетеева, которого никто в глаза не видел. Никто не знал даже его инициалов — написали просто «Щебетеев». Судья Е.Б. Овдиенко (председатель Советского районного суда) сфабриковал протокол судебного заседания. В него почти слово в слово переписали придуманные эфэсбэшным унтер-офицером «показания» из фальшивого «протокола допроса» матери Евгения о «проблемах с психикой» и «попытках самоубийства». Несчастную пожилую женщину обманули ещё раз.
Протокол судебного заседания ей никто не показывал, и определение суда ей отказывались давать под разными надуманными предлогами целую неделю — пока не истечёт срок обжалования. Когда мать Евгения наконец-то получила определение суда и прочитала вложенную в её уста подонками от российского «правосудия» грязную ложь о её сыне, бедной женщине стало плохо с сердцем.
В январе «проснулись» краснодарские анархисты и стали распространять сведения о «деле Новожилова». До «либеральных правозащитников» невозможно было достучаться. Обращались к Анне Политковской из «Новой газеты». Политковская «ответила» гробовым молчанием. Молчала и хвалёная «Amnesty International».
Первым крупным сайтом, написавшим о «деле Новожилова», был «Кавказ-Центр». Информацию для «Кавказ-Центра» предоставил Борис Стомахин.
В марте удалось «протолкнуть» материал в «Новой газете». Перепечатка статьи из «Новой газеты» появилась на сайте «Чеченпресс».
С 5 февраля 2002 года Евгений находился в краснодарской городской психиатрической больнице. Врачи в этом заведении не захотели стать палачами и сильно засомневались в правоте своих коллег из краевой психушки.
24 апреля 2002 года комиссия психиатров городской психбольницы постановила, что Евгений Новожилов в стационарном лечении не нуждается, и направила в суд ходатайство о его выписке (освобождении). Суд пытался затянуть дело. Мать Евгения устроила чуть ли не осаду суда. После казавшейся бесконечной нервотрёпки она сумела-таки освободить сына — он вышел на свободу 1 июля 2002 года.
Евгений провёл в психушке семь с половиной месяцев. Но взглядов своих не изменил.
Иван Смирнов. Краснодар
Отдел писем
КЦ
Наша кнопка
версия для печати
